Мнение и Знание. Открытое общество.

Мнение и знание

В любых разговорах о знаниях и мнениях, важным моментом является понимание, что такое знание и что такое мнение. Откуда происходит знание, как оценить его правильность и эффективность, откуда происходит мнение, могут ли быть одни мнения лучше других, и как наиболее эффективно ими обмениваться или их отстаивать. Основные разделы, изучающие эти процессы — это теория сознания и теория знания (иначе — эпистемология, или раньше — гносеология). Данный доклад ставит целью обзор современной точки зрения на знание и сознание в интерпретации ведущих мировых ученых: философов Карла Поппера и Томаса Метцингера, физика Дэвида Дойча, биолога Ричарда Докинза, а также психиатра и нейрофизиолога Аллана Хобсона.

Рекомендуемая библиография к докладу:
Карл Поппер “Предположения и опровержения: рост научного знания”
Карл Поппер “Открытое общество и его враги”
Дэвид Дойч “Структура реальности”
Дэвид Дойч “Начало бесконечности: Объяснения, которые меняют мир”
Томас Метцингер “Эго туннель”
Аллан Хобсон “Психодинамическая неврология”
Ричард Докинз “Эгоистичный ген”

Информация

Несмотря на колоссальную сложность вселенной, некоторые картины в ней постоянно повторяются. Например, Земля и Юпитер — весьма непохожие планеты, но они обе движутся по орбите и состоят из одинакового набора примерно ста химических элементов, пусть в различных пропорциях. Это свойство реальности называется самоподобием. Сходство может быть конкретным, как с планетами, но важнее то, что это сходство может быть абстрактным, когда некое знание, информация, объясняет структуру этих планет. Информация — это содержание отражения одного объекта или явления в другом. Как свойства небесных тел отражены в учебнике физики, или красивый пейзаж отображен на картине. Поскольку многие объекты подобны друг другу, их информационное отражение может быть обобщенным для нескольких таких объектов. Это свойство самоподобности физического мира делает возможной науку и другие формы знания.

В человеческом сознании самоподобность реальности принимает форму информации об окружающем мире. Эта информация создает отражение реальной картинки, принимая форму виртуальной реальности. Воображение — это непосредственная форма виртуальной реальности. Наше “непосредственное” восприятие мира через наши чувства — тоже виртуальная реальность. Дело в том, что наше внешнее ощущение никогда не бывает непосредственным; мы никогда не воспринимаем непосредственно даже сигналы наших нервов — иначе мы просто не знали бы, что делать с потоками электрических потрескиваний, создаваемых ими. Непосредственно мы ощущаем только передачу в виртуальной среде, удобно созданную для нас нашим бессознательным разумом из совокупности сенсорных данных и сложных теорий их интерпретации, рожденных в разуме и приобретенных извне. Наверное, реальность где-то там: объективная, физическая, независимая от того, что мы о ней думаем. Но мы никогда не ощущаем эту реальность непосредственно. Каждая отдельная частичка нашего внешнего ощущения — часть виртуальной реальности. И каждая отдельная крупинка нашего знания — включая знание логики, математики, философии, а также воображения, вымысла, искусства и фантазии — закодирована в виде программ для передачи этих миров с помощью генератора виртуальной реальности нашего собственного мозга. Все рассуждение, все мышление и все внешние ощущения — формы виртуальной реальности. Все это физические процессы, которые до сих пор наблюдались только в одном месте вселенной, на планете Земля. С биологической точки зрения передача их окружающей среды в виртуальной реальности — это характеристическое средство выживания людей — сознание.

Модель человеческого сознания

Сознание — это высшая форма отражения действительного мира; функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в разумном регулировании и самоконтроле поведения человека. “Ядром” сознания, способом его существования, является знание. Сознание принадлежит субъекту, человеку, а не окружающему миру. Но содержанием сознания, содержанием мыслей человека является этот мир, те или иные его стороны, связи, законы. Поэтому сознание можно охарактеризовать как субъективный образ объективного мира.

Важно различать содержание сознания и фактическую реальность. Сознание содержит образ реальности, построенный на основе данных от органов чувств и предыдущего опыта. Так же, как каждый художник привносит свой стиль рисунка в создаваемый им пейзаж, так и образ реальности в сознании всегда индивидуален — субъективен. И этот образ в сознании, эти знания — это описательная часть проявлений физических процессов на наши органы чувств, а не отражение их глубиной сути.

Так что же такое это наше сознание? Одной из главных его черт можно назвать именно способность к моделированию. Сознание способно построить из набора данных определенную модель — так называемую “виртуальную реальность”. Самосознание здесь — это создание модели себя в центре этой виртуальной реальности, как сущности, которая создает эту модель и в этой модели действует. Воспринимая какую-нибудь вещь, вспоминая событие, восхищаясь произведением искусства или стремясь к реализации какой-то цели, субъект может не знать о своей психической жизни, которая является условием возможности этих его действий или состояний. Эту психическую жизнь делает доступной рефлексивный поворот взгляда, осуществление внутреннего восприятия. То, что открывается благодаря рефлексии, имеет общее свойство — быть сознанием чего-то, сознанием, в котором что-то осознаётся, самосознанием.

Основными признаками этого состояния “Я”, можно назвать:
1. Собственничество по отношению к собственному телу и собственным мыслям. Все, чем мы можем непосредственно управлять, становится частью нашего “Я”.
2. Ощущение себя как цельной индивидуальной сущности, субъекта, на протяжении времени.
3. Наличие индивидуального внутреннего мира и взгляд из него наружу: индивидуальная внутренняя перспектива и вид вовне от первого лица.

Согласно модели сознания Томаса Метцингера, сознание означает доступность для системы определенного набора фактов, представляющих собой жизнь в конкретном мире, здесь и сейчас. Таким образом, для любого сознания необходима интегрированная динамическая модель окружающего мира, доступная для обработки всем внутренним механизмам системы. Также, сознание означает непосредственное "присутствие" в окружающем мире. Для этого необходимы два условия. Первое — организация внутреннего информационного потока таким образом, чтобы он создавал ощущение психологического времени — собственное "сейчас", с последовательной сортировкой индивидуальных событий. Второе условие — такой способ внутренний организации, который не дает самой системе прямой доступ к этим внутренним организационным структурам. Все такие структуры должны быть прозрачны так, чтобы система была, в итоге, заключена в наивный реализм, напрямую воспринимая собственную модель мира и себя в нем. Таким образом, "присутствие" в мире — это активация единой согласованной модели реальности во внутреннем окне присутствия, которые не могут быть распознаны самой системой. Соответственно, самоосознание такой системы, происходит, когда она вводит в свою прозрачную модель мира такую же прозрачную модель самой себя. Так, чтобы она присутствовала в своей модели мира, а мир присутствовал для нее. Таким образом, система осознает себя находящейся здесь и сейчас, и становится кем-то. “Прозрачность” здесь — это отсутствие прямого доступа к информации, содержащейся в процессах мышления. Вместо потока данных от органов чувств и промежуточных результатов их обработки, сознательная система наивно воспринимает себя внутри создаваемой из этого модели реальности, а информацию о себе в центре этой реальности — методом догадок из внутренних ощущений и внешних сигналов.

В такой системе происходит разделение между своим телом, принадлежащими ему инструментами деятельности и другими объектами, а также другими личностями. Так сознание становится субъектом, а окружающий мир — объектом. Объект — это предмет, явление или процесс, являющийся целью либо инструментом деятельности. Субъект — носитель действия; тот, кто познает, мыслит или действует.

Рассмотрим процессы мышления для системы сознания.

1. Физический объект-в-себе, так или иначе, воздействует на наши органы чувств, вызывая создание своей мысленной модели в нашем сознании. Часть его проявившихся свойств может быть не замечена, часть, наоборот, додумана. И даже в гипотетическом случае идеального восприятия потеря информации неизбежна, потому что, по сути, происходит перевод с языка реальности на язык мысленной модели, а перевод всегда отличен от источника по определению.

2. Мышление — это процесс соотнесения виртуальных моделей объекта и субъекта. Создавая виртуальную модель этого объекта, мы мыслим интенционально, поскольку включаем эту модель в уже существующую модель себя и мира. Наши знания и особенности нашего мышления уже во многом определяют контекст восприятия созданной модели. А направление мышления от собственного сознания — повторяет само определение субъективности.

3. Когда объектом мышления становится собственное “Я”, возникает самосознание — построение виртуальной модели самого себя. При этом из-за свойства прозрачности мышления, эта информация так же не объективна, а лишь ограничивается оценочными суждениями о своей личности — субъекте мышления. В сознании объектом мышления является сам процесс мышления с его субъектом (“Я”) и объектом.

4. Сознательное взаимодействие с объектом, таким образом, предваряется построением мысленной модели взаимодействия. Которая может быть реализована в виде действий — приказов телу, — либо остаться лишь мысленной моделью. Мысленная модель своих действий и реальные действия отличаются так же как мысленная модель объекта и объект реальный.

5. Когда объектом мышления становится другой разумный человек, создается не только мысленная модель его тела, но и, главное, — его мышления по отношению к моделируемой среде, а также свои возможные варианты поведения. Это позволяет нам попробовать понять образ мысли других людей, попытаться предсказать их поступки и представить свои возможные ответы. Конечно, оценка мышления другого человека далеко не идеальна, и опирается на опыт представления собственного мышления — самосознания. Способность временно менять параметры своего сознания в этом процессе, представляя на его месте чужое, позволяет взглянуть на ситуацию с другой стороны, добиваясь лучшего понимания собеседника и противодействуя своей собственной ограниченности и фанатизму. Неспособность к этому называется эгоцентризм. Эгоцентризм распространен у детей до 10 лет, а затем обычно более-менее преодолевается как неэффективный вид поведения.

Накопление виртуальных объектов в своем сознании — это и есть накопление знания. Конечно, человек не в состоянии запомнить количество конкретных фактов свыше какой-то определенной границе. И здесь на помощь приходит понимание. К примеру, никто не сможет запомнить все известные результаты научных наблюдений даже в такой узкой области, как изучение движения планет, но многие астрономы понимают это движение настолько полно, насколько оно понято. Это становится возможным, потому что понимание зависит не от знания множества фактов как таковых, а от построения правильных концепций, объяснений и теорий. Одна сравнительно простая и понятная теория может охватить бесконечно много неудобоваримых фактов. Дело в том, что, когда теория предсказывает что-либо “в принципе”, это означает, что предсказание логически истекает из теории, даже если на практике для получения некоторых таких предсказаний необходимо произвести больше вычислений, чем мы способны осуществить технологически или физически в той вселенной, которую мы себе представляем. Факты невозможно понять, попросту собрав их в формулу, так же как нельзя понять их, просто записав или запомнив. Факты можно понять только после объяснения. И даже возможно понять что-то, не осознавая, что понимаешь это, или даже не уделяя этому особого внимания. Наверное, это звучит парадоксально, но смысл глубоких обобщенных объяснений состоит в том, что они охватывают не только знакомые ситуации, но и незнакомые. Это значит, что у подобных теорий есть свойство дальнодействия, основанное на самоподобии вселенной. То есть, например, обладая хорошей теорией, мы можем создать в своем создании виртуальную модель места, в котором никогда не были.

Такое моделирование, оказывается, является фундаментальным свойством нашей вселенной, следствием самоподобия. Его выражает принцип Тьюринга — “существует абстрактный универсальный компьютер, репертуар которого включает любые вычисления, которые может осуществить любой физически возможный объект”. В данном случае, наше сознание является подобным универсальным компьютером Тьюринга, моделирующим физическую реальность вокруг нас.

Наша вселенная, таким образом, условно состоит из трех миров: физический мир реальных объектов, виртуальный мир нашего сознания и мир идей, в котором сталкиваются виртуальные объекты из сознания разных людей в процессе общения.

Одним из наиболее важных механизмов сознания также является сравнение — “все познается в сравнении”. Например, был проведен такой эксперимент. Возьмем две карточки, обе оттенка синего, различающегося всего лишь на одну ступень восприятия. Назовем их синий-145 и синий-146, один, скажем, чуть светлее другого. Продемонстрируем их добровольцам рядом друг с другом в хорошо освещенной комнате. Большинство здоровых людей сможет различить разницу, и при замене их мест правильно назвать какой есть какой. Однако, стоит показать только один из этих двух оттенков, и человек не сможет точно его назвать: визуальное восприятие хорошо работает на сравнении, но не способно различить два близких оттенка, рассматривая их по отдельности. Похожий эффект наблюдается и в музыкальном восприятии: музыкальное звучание создают музыкальные интервалы или последовательности из двух и более нот, да и сам звук считается музыкальным при наличии дополнительных тонов — обертонов.

Познание

Модель человеческого познания как раз и состоит из двух свойств сознания, описанных выше. Мы пытаемся построить виртуальную модель наблюдаемого объекта или явления с помощью сравнения следствий нашей модели и наших наблюдений. Научное познание происходит схожим образом: путем создания теории-объяснения и сравнения ее следствий с наблюдаемыми фактами, а также с другими конкурирующими теориями. В основе наиболее эффективного познания лежит обычный метод проб и ошибок. Мы используем лучшую имеющуюся теорию, пока не будет признана ее ошибочность, несовместимость с фактами. Однако, для пользования этим методом, необходимо признать возможность ошибки.

Заблуждение, что знания требуют какого-либо авторитета, чтобы быть истинными или надежными, тянутся из античности и распространены до сих пор. До сегодняшнего дня многие курсы философии науки определяют научное знание как обоснованную, истинную веру. Где "обоснованное" — значит указанное истинным (или хотя бы возможным) каким-то авторитетным источником знаний. Таким образом, вопрос "откуда мы знаем, что..." превращается в "чьим именем мы утверждаем, что...". А этот вопрос — химера, он превращает поиск истины в поиск уверенности или даже поддержки. Такое заблуждение называется "джастификационизм" (обоснованность).

Противоположная позиция — а именно то, что авторитетных источников знания не существует в принципе, так же как и надежных средств обоснования истинности идей — называется "фаллибилизм" (погрешимость). Для верующих в обоснованное знание, такая точка зрения сродни отчаянию или цинизму, потому что для них она значит, что знание недостижимо вообще. Но если создавать научные знания — это значит лучше понимать реальность, как она работает и почему, то фаллибилизм — это одно из основных средств достижения понимания. Фаллибилист понимает, что его лучшие и основательнейшие объяснения, будут содержать ошибки и заблуждения, поэтому они предрасположены к тому, чтобы постоянно менять их к лучшему. Напротив, логика джастификационизма — пытаться найти способы навсегда закрепить свои идеи. Более того, в фаллибилизм заложено стремление не только исправить прошлые ошибки, но и, в будущем, найти ошибки в тех идеях, которые сегодня все считают верными. Таким образом, именно фаллибилизм, а не простое отрицание авторитетов, важен для безграничного роста знания. Признавая фаллибилизм, мы сталкиваемся со следующими его следствиями.

1. Проблемы неизбежны.

Это не фатализм, а утверждение, основанное на опыте. Хотя в жизни человека могут быть островки спокойствия, большую часть жизни мы занимаемся тем, что преодолеваем какие-либо проблемы. Сама эволюция состоит из преодоления особями постоянных проблем в окружающей среде. Более важные следствия этого утверждения — никакая стабильная утопия, никакой стабильный идеал для человечества невозможны. И политические, и научные процессы не смогут остановиться на какой-то "конечной" точке, познать "абсолютную" истину. Вся жизнь человеческого общества — процесс самосовершенствования, прогресса, иногда регресса, а иногда островков стабильности-стагнации. Какие-то несовершенства или усовершенствования всегда возможны. Готовясь к идеальному — готовьтесь потерпеть неудачу. Но весь негатив этого пункта растворяется во втором:

2. Проблемы решаемы.

Человеческий мозг — это универсальный компьютер создания знаний. Поэтому любая логически возможная проблема для него — потенциально решаема. Достаточно знать как. И если даже нашему мозгу не хватает вычислительных возможностей — мы можем автоматизировать вычисления с помощью компьютеров. Физика универсальной вычислительной машины не позволяет иметь непостижимых проблем. Любое "слишком сложно, чтобы даже осознать" — скорее всего, мистификация. Более того — большинство проблем можно решить разными путями с разными требованиями к ресурсам, производительности, времени. Главное — не опускать руки, отказываясь "познать непознаваемое". Все что существует в реальности — так или иначе моделируемо, а значит познаваемо, исправляемо, улучшаемо.

Главный инструмент оценки теорий — критика. Вы берете гипотезу, пробуете ее изменить, пробуете сравнить с конкурирующими теориями и принимаете ту, которая является наилучшим объяснением получаемых сигналов. Для естественнонаучных дисциплин существуют некоторые определенные выработанные критерии, а точнее гайдлайны, которые помогают в этом выборе. Однако, любой такой выбор, опять же, всегда будет субъективным. Единственный способ убедить в своем выборе других — обсуждение. Ни одна идея не может быть принята всеми "потому что она истинна", каждый человек проходит через внутренние этапы догадки и критики, даже если они не ощущаются. Не существует знания, которое можно было бы принять без вышеописанных пунктов, априори очевидного знания, или гарантированного свыше. Ну, кроме, может быть, одного исключения — ощущения бытия. Такое ощущение в форме "я" может быть иллюзией само по себе, однако за ним кроется фундаментальное понимание, что что-то есть, что бы это ни было. И уже от этой точки мы начинаем познавать, поскольку если бы ничего не было, познавать было бы нечего.

Поскольку наши разумы могут обмениваться идеями только через обсуждение, существует еще одна проблема. Дело в том, что любое обсуждение содержит в себе постоянные этапы догадок, что же имел в виду собеседник. И эти догадки частенько не верны. Мы слышим слова, выдвигаем для себя гипотезу, что они значат и оцениваем ее, но эта гипотеза может отличаться от той, которую имел в виду собеседник. Являясь естественным барьером в общении, этот механизм, на самом деле, не так уж вредит созданию знания. Потому что гипотеза создается, и, может быть, та гипотеза, которая подумалась будет лучшим объяснением, чем та, которую имел в виду собеседник. Этот механизм еще раз подтверждает отсутствие какой-либо универсальной объективной истины. Даже если всезнающий Бог спустится с небес и откроет ее какому-либо человеку, человек выдвинет внутреннюю субъективную гипотезу понимания этой истины. И, если он захочет ее передать, другие тоже будут делать так же. Как в детской игре в "испорченный телефон".

Так как же мы вообще развиваем науку, как двигаем прогресс? Во-первых, разрабатываем крайне точные теории, такие, которые сложно изменить. Теории, которые подразумевают погрешности в вычислениях в миллионные доли процента. Теории, которые оперируют формализованными терминами. Так, что изучающему приходится догадаться правильно, иначе вся теория рассыплется. Правда такому пониманию приходится учиться уже многие годы. Большинство физиков не изучает непосредственные рукописи Эйнштейна или Бора — они изучают их теории через сотые руки. Но эти теории не рассыпаются, более того, каждый изучающий их, тестирует свои понимания, пока одно из них не дает результат как у изучаемой теории... Или лучше — и тогда исследователь улучшает теорию. Теории Эйнштейна и Бора были улучшены много раз, при всем уважении к этим великим умам, ученому для своей деятельности не нужно знать их биографию, или что они думали. Более того, Эйнштейн мог всю жизнь считать свою теорию шуткой, а сам верить в уравнения Ньютона — это не важно, важна только оценка самой теории.

Во-вторых, мы оцениваем эффективность. Если в результате гипотезы было создано устройство, которое значительно облегчает жизнь — это говорит об эффективности данной гипотезы. Именно поэтому научный метод имеет столько последователей. Сегодня ты пашешь поле, завтра — работаешь в комфорте у очага с ноутбуком. Но, эффективность требует направленности. Для науки этим занимается философия науки, а также политические силы. Однако, личное мнение каждого отдельного человека по направлению вектора эффективности может не совпадать с общественным. И с этим ничего нельзя сделать — потому что, лишив граждан свободы мотивации, мы обесценим всю систему свободной критики, которая служит основанием прогресса. Поэтому любое частное мнение имеет право на жизнь — даже если оно противоречит принятым в науке концепциям. Но так же любое мнение может быть объектом сторонней критики. Все это обеспечивает эволюцию человеческого знания.

Откуда берутся теории о мире вокруг? Люди открывают уже имеющуюся информацию, или создают ее сами? Это очень важный нюанс, ведь даже в терминологии есть такое словосочетание "научное открытие", будто бы ученый все же открыл уже существующую информацию. Сравните это с географическими открытиями: наша планета уже существует и мореплавателем оставалось только найти новые земли, чтобы их "открыть". Естественно — не они создали эти земли, они их лишь нашли. Но научные теории — это не земли. Земли — это факты и явления, знание же — это создание информации о них путем наблюдения. Я придерживаюсь мнения, что знания создаются, а не открываются. Люди придумывают теории и пробуют их применимость на практике — это метод проб и ошибок. Когда теорий много, их сравнивают между собой, чтобы найти лучшую. Таким образом, в результате многих лет формируются все лучшие теории. Создаются обычными людьми, словно сказки или песни. Только сказки и песни эволюционируют по критерию приятности слушателю, а научные теории по критерию наилучшего, наиболее точного объяснения мира вокруг. Отсюда и точность, после веков развития. Но ни одна из теорий не претендует на Вселенскую Истину. Вселенная — это мир вещества. Наше знание же — это социально-интеллектуальный продукт. Оно описывает окружающий мир в терминах понятных для нас. Говорить, что эти термины уже были подготовлены для нас заранее — значит уходить из науки в религию. Ваши знания — это ваш продукт, ваш мир, построенный по вашим критериям.

Эволюция идей

Эволюция знания похожа на биологическую эволюцию. Вместо биологических самовоспроизводящихся единиц — генов, здесь действуют самовоспроизводящиеся единицы знания — мемы. Мем — это идея, достойная распространения. Идея, в которой что-то запоминается, чтобы ее помнить, и что-то выделяется так, чтобы ее передать. Например — анекдот или кулинарный рецепт. Мем — это репликатор. То есть какая-то структурная (информационная) единица, которая вызывает повторение себя в своей среде. Например, хороший анекдот вызывает свое повторение людьми. Также как и гены, мемы воспроизводят себя, вступая в естественный отбор с другими мемами, таким образом, составляя культурно-социальную эволюцию. Выживает мем, который наиболее приспособлен к своему распространению, а значит и идея, и мировоззрение, а значит и особи с такими убеждениями. Эволюция — это статистические правила системы репликаторов. Эти мемы идеи обитают в третьем, социально-культурном мире, используя второй мир — наши сознания как среду обитания, а первый мир — как средство физического существования и воплощения (например, когда идея выражается в объекте искусства).

Человеческий мозг обладает защитными механизмами против принятия слишком радикальных для окружающего общества идей. Особые нейроны и нейромедиаторы, такие как норэпинефрин, вызывают защитный механизм, когда мы чувствуем, что наши мысли необходимо защитить от влияния извне. Если чье-то мнение отличается от нашего, в мозг поступают те же химические вещества, что обеспечивают наше выживание в опасных ситуациях. В этом защитном состоянии более примитивная часть мозга вмешивается в рациональное мышление, и лимбическая система может блокировать нашу рабочую память, физически вызывая «ограниченность мышления». Какой бы ценной ни была идея, в таком состоянии мозг не способен ее обработать. На нейронном уровне он воспринимает ее как угрозу, даже если это безобидные мнения или факты, с которыми в ином случае мы могли бы согласиться. Но когда мы выражаем себя, и наши взгляды ценятся, уровень защитных веществ в мозгу снижается, и передача дофамина активирует нейроны поощрения, и мы ощущаем свою силу и уверенность. Наши убеждения существенно влияют на химию нашего тела. Когда общество нас ценит, это повышает уровень дофамина и серотонина в мозге и позволяет нам освободиться от эмоциональной фиксации и повысить уровень самосознания. Такая человеческая среда дает возможность развиваться наиболее приемлемым для общества идеям, защищая от слишком резких и радикальных шагов.

Вступая в контакт с мемом, человеческий разум сначала пытается понять его, потом оценивает его смысл, затем принимает решение о своем отношении к нему, мысленно встраивает в свое мировоззрение, так или иначе, часто изменяя какие-то детали. Таким образом, наиболее успешные идеи должны включать в себя точки интереса для людей, чтобы на них обратили внимание. Мем так же должен уметь сопротивляться изменению, иначе получится игра в "испорченный телефон" и идея быстро видоизменится. И быть конкурентоспособными с другими идеями той же области. Существует два типа успешных идей, различающихся структурно: рациональные и иррациональные.

Иррациональные идеи обычно базируются на особенностях человеческого сознания: на общих для взятого социума эмоциях, страхах, ожиданиях, надеждах. Таким образом, они привлекают внимание. Наиболее успешными темами являются околофилософские идеи, сильные эмоциональные идеи, страшилки. Потому что практически всем людям интересны вопросы, скажем, смысла жизни или превратностей любви. Важным свойством иррациональных идей также являются мистификация, причем, чем она выше, тем дольше жизнь идеи. Например, страшилка о том, что под кроватью живет монстр, через несколько лет регулярной проверки с фонариком бледнеет и становится все менее интересной. С другой стороны, если монстр в этой страшилке принципиально не обнаруживаем, проявляется крайне редко, но фатально — это продлевает идее жизнь. Система неизменности обычно содержится в самой идее буквально в виде ритуалов того или иного рода, которые нужно обязательно повторять точно и неизменно. Вообще, сама идея ритуалов — уже долгоживущий и обычно иррациональный мем. Конкуренция идей, помимо их общей привлекательности обеспечивается страхом (если не сделаешь — ждут несчастья) и агрессивностью по отношению к другим идеям (признание вариаций идеи ересью или просто ненормальным поведением).

Рациональные идеи обычно базируются на конкретной пользе. Например, способы построить здание прочным и устойчивым. Это заставляет людей воспринимать их и передавать близким людям. Наиболее успешные рациональные идеи связаны с какими-либо практическими применениями и реальными случаями. Чем проще проверить рациональную идею в деле и полезней результат — тем больший успех она имеет. Система неизменности содержится в результате такой идеи. Например, изменив формулу расчета прочности материала, мы не получим ожидаемый результат. Конкурируют идеи по своей эффективности и реальным примерам применения. Конечно, некоторые рациональные идеи слишком комплексны для повседневной жизни и сложны для понимания. Однако, если они рациональны, то всегда связаны с реальными событиями и более практическими идеями, вытекающими из них.

Истина

Основной критерий рациональности здесь — эффективность, а не истинность. Поскольку реальность всегда познается нами через субъективное восприятие, довольно сложно описать истину, как объект исследования. Содержание реальности и ее закономерности — тождественно самой себе. Наше же понимание реальности — уже реальности не тождественно, поскольку проходит через наблюдателя. Даже в математике есть определенные ограничения в построениях вроде теоремы Геделя о неполноте или теоремы Тарского о невыразимости истины. Наиболее современным, в этом свете, можно считать определение истины, как семантического отношения между языком и реальностью.

Здесь стоит привести цитаты великих физиков Дэвида Дойча и Стивена Хокинга о научной истине: "Любая физическая теория всегда носит временный характер, в том смысле, что является всего лишь гипотезой: вы никогда не сможете её доказать. Сколько бы раз ни констатировалось согласие теории с экспериментальными данными, вы никогда не можете быть уверены, что в следующий раз не получите результат, противоречащий ей... Всякий раз, когда новые эксперименты подтверждают предсказания теории, теория демонстрирует свою жизненность, и наша вера в неё крепнет. Но если хоть одно новое наблюдение не согласуется с теорией, нам приходится либо отказаться от нее, либо модифицировать." "Каждая следующая успешная теория немного корректирует предсказания своей предшественницы, и в этом смысле является лучшей разработкой. Но при этом объяснение реальности этой теорией может радикально отличаться от предыдущей, полностью опровергая ее." "Научный прогресс, таким образом, состоит из перехода от одного заблуждения к другому: более лучшему, то есть менее ложному. Я думаю, что сущность науки можно лучше понять, если сразу называть наши теории "заблуждениями", а не только после того как они будут опровергнуты последующими. Таким образом, можно сказать, что Эйнштейновское заблуждение о гравитации лучше, чем Ньютоновское заблуждение, которое лучше, чем Кеплеровское. Нео-дарвинистское заблуждение о эволюции лучше, чем Дарвинское, которое лучше чем заблуждение Ламарка. Если бы люди думали таким образом, то возможно им не нужно было бы и напоминать, что наука не претендует ни на безошибочность, ни на окончательность."

Предположим, что абсолютная истина существует и познаваема. Мы смотрим на объект — но наше зрение ограничено, наше восприятие ситуативно, наш мозг автоматически завершает зрительную картину. Поэтому наше восприятие мира — не истинно. Наши мысли — не истинны, поскольку основаны на не истинном восприятии, к тому же их контекст каждый раз различен, в зависимости от ситуации. Каждый раз мы заново обдумываем мысленную концепцию, никогда не постигая ее абсолютно, а значит — каждый раз воспринимаем чуть иначе. Когда мы высказываем мысль — мы пытаемся описать ее словами, что никогда не доступно с абсолютной точностью. "Мысль изреченная — есть ложь", потому что содержание мысли и изречения всегда различно: происходит конверсия с потерями информации, и привнесением новой. Восприятие такого изречения, опять-таки, конвертирует текст в мысль с потерями. И опять мы видим, что восприятие генерирует не истинную картинку. В этом круговороте информации нет места истине. Зато есть место развитию. Отбирая наиболее эффективную информацию — мы приближаемся к части каких-то вселенских истин. Что было бы невозможно, если существовала уже готовая правда. Таким образом, исходный посыл неверен — абсолютной познаваемой истины не существует. "Правда" — это всего лишь обычная, пусть и в отдельных случаях эффективная, человеческая концепция. Каждый, кто утверждает какую-либо "абсолютную правду" — уже лжец. Таким образом, абсолютной правды не существует, есть лишь набор информации, которую нужно упорядочивать хоть каким-то образом. Правда, как и любая другая информация, может быть только создана, а не найдена.

Другая интересная информационная концепция: справедливость — понятие о должном, содержащее в себе требование соответствия деяния и воздаяния. Также как и "правда", "справедливость" — это искусственная человеческая концепция, не имеющая объективной природы. Потому что справедливость, очевидно, описывает исключительно субъективные понятия и отношение к ним. Поэтому справедливость, также, может быть только создана, но не найдена. Естественно, при создании справедливости нельзя ожидать, что какая-то версия будет хороша для всех, поэтому можно сказать, что идеальной, абсолютной или справедливой справедливости не существует. Соответственно, аргументация к справедливости — это больше из области софистики.

Конечно, это все не значит, что какая-то идея может быть более истина или более справедлива, чем другая. Как я уже говорил, нашему сознанию свойственно сравнение, а не объективное определение наблюдаемого. Поэтому мы создаем правду и справедливость и сравниваем их с другими вариантами правды и справедливости, находя лучшие, более эффективные варианты. А вариантов — бесконечное количество. Ведь также как наш разум, согласно тезису Черча-Тьюринга-Дойча способен представить любые объекты вселенной, значит и во вселенной могут существовать любые объекты, которые мы можем представить, пока они не нарушают ее фундаментальных физических законов. А если вселенная бесконечна хотя бы в одном отношении — будь то время, пространство, либо параллельные миры в многомировой интерпретации квантовой механики — значит все, что можно представить, где-то уже существует во времени и пространстве, если не противоречит фундаментальным физическим законам. При этом могут существовать вещи, которые кажутся нарушающими физические законы — потому что мы их не знаем полностью, и, может быть, никогда не узнаем. Могут существовать вещи крайне невероятные, согласно этим законам — спонтанное прохождение сквозь стены и т.п. Потому что в бесконечном ряде есть любые маловероятные состояния, пока они соответствуют законам формирования. Поэтому спектр возможных мнений велик. Эффективность тоже может быть направлена в разные стороны: например эффективность для одного человека и эффективность для группы людей. Единственное что важно для развития человека и общества — трезвая оценка эффективности.

Сознание и общество

Поскольку сознание субъективно, нет значительной разницы между мнением и знанием. Единственный более-менее объективный применимый критерий — эффективность в определенном направлении приложения. Поэтому называть знания “мнением” даже более правильно. Как говорил Карл Поппер — “я могу ошибаться, а вы можете быть правы; сделаем усилие, и мы, возможно, приблизимся к истине”. Он также выдвигал два вида общества: закрытое и открытое. Закрытое общество — общество, характерное для племенного строя, отношения внутри которого регулируются системой табу. Система табу описывается как набор законов, имеющих сходство с законами природы — их абсолютная применимость и невозможность их нарушить. В таком обществе индивид всегда знает, что правильно, а что неправильно и у него нет трудностей с выбором правильного поведения. Закрытые общества характеризуются жёстким разделением на классы и касты. Это разделение обосновывается членами закрытого общества его «естественностью». С развитием торговли и мореплавания различные племена с различными системами табу стали вступать в контакт, и стало понятно, что общественные законы не абсолютны. Развилось понимание существенной разницы между законами природы (например, закона, по которому Солнце восходит каждый день) и законами общественными. Люди научились понимать, что табу можно нарушать без особых последствий, главное не быть пойманным соплеменниками. Этот переворот в сознании людей привёл к революции, которая длится до сих пор — революции перехода к «открытому» обществу. Обществу, в котором индивид опирается на своё понимание правильности поступков, в котором допустима социальная конкуренция. Идея открытого общества основывается на понимании отсутствия абсолютной объективной истины, фаллибилизме, фундаментальном эгоизме сознания и рациональной эффективности идей. Любые же идеи, имеющие в основе приведение общества к некоему всеобщему общественному благу, так или иначе ведут к насилию, поскольку в принципе не могут удовлетворить каждого. Именно открытое общество способствует социально-культурной эволюции и научно-техническому прогрессу через развитие рациональных идей.

Tags: